События

Паранойя грузинской оппозиции



Об этом «тайном сговоре» на пленарном заседании Парламента поведал лидер парламентского меньшинства - один из лидеров Христиан - Демократической партии Георгий Таргамадзе. Чем обусловлены подозрения оппозиционера? Христиан-демократы выступали против открытия Контрольно-пропускного пункта «Верхний Ларс», аргументируя свою позицию, что этот вопрос содержит угрозу для Грузии, поскольку на Северном Кавказе сложилась непростая ситуация.

Однако открытие «Верхнего Ларса» даже с учетом отсутствия дипломатических отношений между Россией и Грузией, которые были разорваны после августовских событий 2008 года, сторонам при помощи посредников ( заинтересованной стороной выступала Армения, которая и выступила в качестве медиатора – И.П) путь через Казбеги был открыт. Это и стало поводом для очередных подозрений относительно тайных переговоров между официальной Москвой и Тбилиси. Стоит правда заметить, что власть в свою очередь регулярно обвиняет оппозицию в тайных переговорах с Москвой и «клеймит позором» всякого, подавшего руку Путину…

Однако Христиан-демократы вовсе не относятся к радикальной оппозиции, то и дело чинящей властям неприятности. Ни один представитель этой партии не порывается приехать в Первопрестольную для ведения переговоров. Разве что начинал свою политическую карьеру Георгий Таргамадзе под крылышком бывшего главы Аджарии Аслана Абашидзе, который был вынужден покинуть страну после «революции роз», оказав неповиновение молодым революционерам.

К чести Георгия Таргамадзе, он никогда не бросил камня или компромата в бывшего своего покровителя. Однако партия, которую он возглавляет (создана в 2008 году) очень быстро набрала политические очки и столь же быстро заработала репутацию «двойного агента». По одной из версий за Таргамадзе стоят интересы МВД Грузии. Тогда, как по другой - «ХДД» является новым «инструментом» Москвы.

Как писал «Новый регион», по мнению аналитиков, не исключено, что «проект Таргамадзе» был запущен грузинскими властями специально, с целью нейтрализации рисков активизации российского влияния на грузинском «внутриполитическом поле». Цель подобной «схемы» проста - в выгодном свете преподнести Москве новый, виртуальный политический бренд и тем самым направить возможные вливания «в надежные руки», благодаря чему «работа» будет вестись в сугубо имитационном режиме.

Так или иначе, Тарамадзе считается оппозиционным политиком, который частенько делает весьма странные заявления. «Хочу обратиться к парламентскому комитету и МИД с вопросом, не ведет ли грузинская сторона тайные переговоры по вопросу принятия России в ВТО», - заявил Георгий Таргамадзе и напомнил, что это недопустимо на том фоне, когда Россия присвоила свой международный код Сухумскому аэропорту.

Развеял подозрения оппонента председатель парламента Давид Бакрадзе, отметив, что ответил, что никакой тайны вокруг открытия КПП «Верхний Ларс» не было, и этот вопрос предварительно был рассмотрен на Совете Национальной Безопасности. Относительно присвоения Сухумскому аэропорту международного кода Давид Бакрадзе заявил, что в Парламенте состоится специальное слушание по этому вопросу, на которое будут приглашены представители МИД.

Зачем понадобилось на парламентском заседании поднимать тему о вступлении России в ВТО? Ведь факт известный, что Грузия, которая входит в эту организацию с 1995 года так и не дала согласие на вступление России в эту всемирную организацию. Несколько раз велись долгие и ни к чему не приводящие переговоры. Грузия выдвигала свои условия. Камнем преткновения в переговорах России с Грузией был и вопрос о функционировании таможенно-пропускных пунктов на абхазском и югоосетинском участках российско-грузинской границы, а также вопрос цивилизованного товарообмена (вопрос допуска грузинской продукции на российский рынок).

После признания Россией Абхазии и Южной Осетии вопрос о допуске грузинских пограничников на таможенно-пропускных пунктах на абхазском и югоосетинском участках российско-грузинской границы отпал сам собой. О возвращении грузинской продукции на российский рынок заговорили на прошлой неделе. Но пока это лишь сотрясание воздуха.

С учетом того, что в Тбилиси не согласилась дать добро на членство России в ВТО даже после того, как США дали зеленый свет Москве, говорить о вдруг прорезавшейся лояльности властей Грузии к северному соседу - не приходится. Правда, буквально на прошлой неделе премьер-министр России Владимир Путин на встрече с госсекретарем США Хиллари отметил: «России для вступления в ВТО осталось решить три «несущественных» вопроса». «Мы ведем переговоры уже 17 лет, осталось три вопроса», - отметил Путин, не уточнив, какие именно. В свою очередь, Клинтон подтвердила, что США по-прежнему поддерживают вступление России в ВТО, сообщали информационные агентства.

Нужно отметить, что Россия пытается вступить в ВТО с 1995 года. В обществе не стихает обсуждения на тему – а не навредит ли это экономике страны. Однако вступление страны в эту организацию правительство считает важным. Но речь сейчас не о России и не о целесообразности ее вступления в ВТО.

Почему именно сейчас, когда нет никаких предпосылок для обсуждения этого вопроса – дипотношения между странами отсутствуют - заговорили об этом в Грузии? Да, в Тбилиси всегда рассматривали свое согласие на вступление России в ВТО как козырную карту, но на данный момент вроде как эта карта вне игры. Вероятно, заявление оппозиционера о тайных переговорах властей с Москвой по ВТО обусловлены двумя моментами. Во-первых, политики четко улавливают элементы «перезагрузки» между Москвой и Вашингтоном. Так что оставаться на обочине мировых политических процессов им не хочется. А во-вторых, Как видно, «российский след» по-прежнему остается своеобразной «черной меткой» в глазах грузинского политического истеблишмента. Как власть, так и определенная часть оппозиции нередко спекулирует на этом, пытаясь таким образом дискредитировать потенциальных конкурентов и выслужиться перед своими западными хозяевами.

Чего греха таить, иногда доходит до полного абсурда. Однако это вовсе не мешает политикам «завоевывать сердца и умы электората». А порой только усиливает мотивацию оказания помощи со стороны западных демократий.