События

Ответный штурм: махачкалинцы против ОВД

В Махачкале спецоперация по "нейтрализации" подозреваемого в терроризме Махмуда Мансура Нидаля завершилась штурмом ОВД. Выпущенных из блокированного дома женщин с детьми и одного мужчину задержали и допросили, причем с применением насилия и в отсутствие адвокатов. Родственники и общественные активисты, митинговавшие даже во время спецоперации, перенесли свою стихийную акцию протеста к зданию Кировского РОВД. Возникла потасовка, которая завершилась стрельбой и задержанием самых буйных участников.

По интернету уже гуляет видео, на котором видно, как у здания Кировского РОВД Махачкалы толпятся люди. Шум, гам, свист и крики, а потом стрельба. Это полицейские отстреливаются от родственников людей, освобожденных из блокированного дома на улице Юбилейной, где был уничтожен очередной боевик. Адвокатов к ним не пускают. Парня Абдурахмана Магомедова избили и предъявили обвинение в пособничестве. Его супруге что-то подбросили как улику. Все это вызвало массовый протест тех, кто всю ночь на улице следил за спецоперацией и даже перекрывал автотрассу, а после освобождения перебрался к ОВД. Родня задержанных пошла на штурм здания с камнями, бутылками и именем Аллаха. Полиция стреляла в воздух и забрала самых напористых в застенки.

У гражданского штурма ОВД в Махачкале могло быть две причины: либо у людей лопнуло терпение и они открыто выступили против насилия полицейских, либо силовики доигрались в либерализм и оказались его первой мишенью.

В пользу первой версии говорят свидетельства участников переговорного процесса с боевиком Махмудом Мансуром Нидалем, которого спецслужбы окружили вечером 18 мая в его же доме. С ним оказались в оцеплении его жена Анжела Далгатова и мать Зарина Мансур, обе с маленькими детьми, а также гости - Фатима Нурмагомедова с мужем Абдурахманом Магомедовым. О присутствии малолетних и женщин стало известно правозащитникам, а затем и СМИ.

Представители "Мемориала" начали телефонные переговоры. "Еще в 7 вечера я говорила с женщинами, блокированными в доме, - рассказала "Новой газете" Светлана Ганнушкина, - уже тогда они хотели выйти, но представитель ФСБ, руководивший спецоперацией, отказывал им в этом. Тогда я связалась с ним. Своего имени он не назвал, зато начал безостановочно хамить, при этом говорил: одно шевеление в доме - будет открыт огонь на поражение".

Читайте также: Махачкала: как победить тех, кто не боится смерти

Тот факт, что все блокированные хотели сдаться, корреспонденту GTimes подтвердила и глава дагестанской организации "Правозащита" Аиша Селимханова. "Они просили, чтобы допустили или кого-то из близких, или сотрудников комиссии по адаптации боевиков. Но им было отказано в этом. Родственники просили, чтобы их пропустили. Там были и мамы, и бабушки. Они говорили: "Пропустите нас! Мы зайдем и заберем хотя бы женщин и детей". Кто будет отстреливаться, если пришел его близкий родственник? Он же понимает, что там женщины и дети, и если начнется стрельба, начнется спецоперация. Тем более рядом его мама, беременная и с грудным ребенком. Вряд ли такое возможно".

Процесс освобождения затянулся до утра. Потом, в присутствии члена комиссии по адаптации Шамиля Мутаева блокированных стали выпускать по одному. Вышли все, кроме Махмуда. "Под конец он, может быть, увидел, что он остался один, тем более было написано, что он причастен к теракту 3 мая, и поэтому отказался выходить, - предполагает Аиша Селимханова. - Если даже по отношению к тем людям, которых выпустили из дома, применялось насилие, и адвоката не пропустили. Адвокат сразу пришел к Кировскому РОВД, но его не пускали. Когда мы говорили, что его обязаны пропустить к подзащитному, нам даже не дали ответа, почему его не допускают. Да и не может быть такой причины. Кажется, ночью Мансур сказал, что не причастен к теракту 3 мая. Это сказал человек, который знает, что его в любой момент могут убить, что ему нечего терять. Мне кажется, ему нет смысла врать".

О желании Махмуда выйти заявила и его мать. "Мой сын во время всей спецоперации намеревался выйти, пока в последний момент не понял, что он не нужен им живым, потому что именно ему сказали выйти последним и именно ему сказали, что необходимо пригласить правозащитника", - цитирует Зарину Мансур сайт "Правозащиты".

Махмуд выходить отказался. Едва он закончил очередной бесполезный разговор с Мутаевым, как началась стрельба. В результате штурма дома боевик был уничтожен. Брошенная им граната ранила двух сотрудников внутренних дел.

Правозащитники уверены: этой смерти можно было избежать, если бы полиция ставила своей целью арест, а не ликвидацию. Мертвого зачислить в боевики просто, не надо ни суда, ни следствия. Бороться с таким подходом силовиков можно лишь сообща. И это Махачкала поняла ночью, когда, возможно, благодаря именно активному участию родни и общественников, удалось предотвратить штурм, пока в доме оставались женщины и дети. А потом протесты у ОВД помогли Абдурахману Мамедову, задержанному в качестве пособника, избежать пыток. По словам Аиши Селимхановой, он был избит, но не так сильно, как обычно бывает с подозреваемыми в пособничестве террористам.

Ранее мы писали: Теракт в Махачкале: покушение на стабильность

Но есть и другая версия, почему состоялся штурм ОВД с камнями и бутылками. И основана она как на официальной трактовке, так и на видеозаписях в интернете, которые красноречивее, чем правозащитники, говорят об отношении людей к закону и его представителям.

По словам депутата Госдумы Ризвана Курбанова, процесс освобождения затягивали сами осажденные, выдвигая различные условия. "Я выслушал его и предложил Абдурахману открыть двери, если они ни в чем не виноваты, то и бояться им нечего. На что он мне ответил "нет, нас убьют". Тогда я спросил, будут ли они выпускать детей и женщин. На что он мне ответил - "да, мы хотим это сделать", - рассказал депутат "Эху Москвы". - Но при этом он поставил условие, чтобы мы вызвали его мать - Асият и некую Абдуллаеву - мать одной из находящихся там женщин. На эти переговоры ушла пара часов". Курбанов полагает, что Махмуд специально затягивал время до темноты, чтобы затем либо попытаться бежать с женщинами, либо напасть на силовиков. Не случайно заблокированные долго скрывали, что в доме три, а не две женщины. Хиджаб одной из них мог стать прикрытием для боевика. Именно поэтому пришлось отложить освобождение до рассвета.

А на рассвете всех выпустили. Первой пошла гостья Фатима. Прикрываясь платком, она заявила, что не знает, сколько всего в доме человек. "Я ничего не видела, сидела одна в комнате", - сказала она на камеру. Затем вышла жена Махмуда Анжела. Она призналась, что муж вооружен, хотя изначально во время переговоров блокированные уверяли, что безоружны. На вопрос, зачем Махмуду пистолет и автомат, восемнадцатилетняя женщина с двухмесячным ребенком ответила: "Я не знаю".

Следующим по приказу силовиков пошел Абдурахман. У него спросили о намерениях Махмуда. "Он остаться хотел там", - ответил молодой человек.

- Для чего?

- Чтобы дать штурм, то есть дать бой.

-Если мы пустим к нему правозащитников, вы гарантируете их безопасность?

- Я не могу гарантировать их безопасность, потому что я не знаю, как он отреагирует на это. Он может открыть огонь. Я не знаю, что он собирается делать.

Дальше вышла мать боевика с годовалым ребенком на руках. Она тоже не дала никаких гарантий правозащитникам. "Я не знаю, я не могу за него говорить. Потому что он уже взрослый, сознательный человек".

Наконец, "сознательный человек" сам вышел на связь. Сказал, что скорее хочет все это завершить, пояснив, что имеет в виду "быть расстрелянным дома, в гостиной где-нибудь". Его попытался переубедить Шамиль Мутаев, готовый лично вывести боевика. Он говорил с ним про ценность жизни, а в это время Махмуд выспрашивал, далеко ли он стоит от дома, кто рядом с ним, увели ли женщин.

Боевик явно пытался провести разведку перед диверсией. И как только Мутаев положил трубку, начался бой.

Все это время за оцеплением митинговали люди, а силовики, несмотря на спецоперацию, терпели и столпотворение, и перекрытие трассы. Блокированные явно блефовали, сообщая об отсутствии оружия, заявляя только о двух женщинах, выдвигая дополнительные условия для освобождения. Но переговоры продолжались, спецслужбы оставались либеральными. И, в конце концов, родственники задержанных осмелели до того, что напали на ОВД. А ведь полиция всего лишь делала свою работу - "нейтрализовала" вооруженного, а значит, опасного для общества бандита, и потом допросила его родню и друзей. Ах да, они же ничего не знали! Он ведь взрослый сознательный человек...